Вечность по секунде

13 марта 2005г.

Однажды воскресным утром мальчик играл в онлайн-игру и утыкивал двойными стрелами местного "босса". "Босс" был толстый, каждая попавшая стрела сносила 2000-2100 единиц здоровья, которых у этой твари было свыше двухсот тысяч.
Подобные монотонные развлечения запускают неизученные процессы в мозге. Вот и нашего мальчика, отбежавшего попить целебных зелий, вдруг осенило, что следующий выстрел покажет год его смерти. Опрокинув для храбрости сто грамм элbксира энергии, мальчик глубоко вздохнул и пустил стрелу. Из босса вытекли циферки 2065, мальчик их запомнил, и бой продолжился дальше как ни в чем ни бывало.

1 января 2065г.

Мальчик, ставший уже дедушкой, а также - профессором экономики, лауреатом нескольких второстепенных премий и директором известного экономического НИИ, а также кандидатом в мастера спорта по плаванию, в общем - бодрым стариканом, сидел в кругу своих сотрудников и встречал новый год.
По пьяному делу разговор пошел про религию, предсказания и прочие "предрассудки", и профессору вспомнилась цифра из детства. Беседа, как это часто бывает в научных кругах, перешла в спор, и для его прекращения профессор напряг голосовые связки и поднял тост с таким содержанием, что, мол, мы сами боги своего бытия, а по пресказаниям строят жизнь только слабые люди, которым хочется поставить для себя побольше табу и ограничителей, которые защитили бы их от ужаса свободы и от ответственности за принятые решения.
- В детстве я верил, что умру в предстоящий две тысячи шестьдесят пятый год, но сейчас я живее всех живых, и этот год проживу в таком же добром здравии, как и предыдущий. Через триста шестьдесят пять дней я обещаю собрать за этих столом тех из вас, кто не верит во всякую чушь, недостойную упоминания.

30 декабря 2065г.

Несмотря на браваду, профессор всё-таки изменил две вещи в своем образе жизни: стал в два раза чаще ходить в бассейн и до работы добирался исключительно пешком. К концу осени он достиг пика своей физической формы; в свои семьдесят пять он чувствовал себя на тридцать.
Первого января собрать прошлогоднюю компанию не получалось, и праздничную встречу с сотрудниками в доме профессора было решено перенести на тридцатое декабря.
Профессор был весел со всеми гостями, вне зависимости от их позиции в прошлогодней дискуссии, но только самым проницательным иногда казалось, что радость эта напускная, и что-то гложет старичка изнутри. За столом профессор и впрямь пил как тридцатилетний, и тосты следовали друг за другом как в караване. Особенно много пили за то, что человек - сам творец своей судьбы.
Проводив гостей, хозяин дома на нетвердых ногах пошел спать. Перед сном он провел свой ежевечерний ритуал, который проводил с августа: ножницами отрезал от висящего на стене рядом с дверью портновского метра еще один сантиметр, символизировавший еще один день, оставшийся до конца ненавистного две тысячи шестьдесят пятого года. Положив отрезанный день на столик рядом с кроватью, профессор осознал, что стоит на одной ноге, а другая почему-то слишком высоко задрана сзади, и что он слишком пьяный, чтобы сохранить равновесие. Свободной от ножниц рукой профессор попытался повиснуть на том, что попадется под руку, но его последняя надежда оторвалась от стены, и уже ничто не могло помешать паркетному полу высоко-высоко подпрыгнуть и больно ударить по лицу.
Вернувшаяся в спальню жена профессора нашла его в луже крови: одной ногой он наступил на пластиковый самосвал внука, невесть как прикатившийся в спальню, потерял равновесие и напоролся грудью на ножницы в своей же правой руке, а в левой у него был оторванный от стены обрубок портновского метра с последним сантиметром, символизировавшим тридцать первое декабря.